Мария Чинихина - Музыкант и Королева

– Да, – ответил Эдди. – И размышляю. Сам с собой.

– Теперь понял, куда идти, в моей группе занимаются ученики разных возрастов. Я хочу сохранить в этом мире то, что пытаются искоренить.

– Вы о чем? – спросил Эдди.

– Да так, – ответил профессор. – Теперь я начал говорить ерунду, старость, видишь ли. Я соврал, я веду факультатив для обычных детей. Прибавка к основной зарплате. Скажи, я могу ожидать звонка?

Эдди не успел ответить. По дорожке бежала рассерженная Кларисса. Волосы растрепались, а серая юбка болталась вокруг ног.

– Вот ты где! – сказала она и сняла его со скамейки. Расставаться с профессором ужасно не хотелось. Эдди понял, что мистер Бойл соврал насчет «обычности» кружка. Он бы заставил рассказать профессора правду, если бы не внезапное появление няни.

«И как Кларисса меня нашла?».

– В Городе два места, куда тебя тянет – Площадь и Парк, – громко заявила она, читая его мысли. – Идем. У ворот ждет машина. Вы уж извините, – обратилась она к старику, – если досаждал вам, за день превратился в неуправляемого ребенка!

– Ничего, – старик подмигнул Эдди, как бы намекая, что ждет его в следующую пятницу. – Ваш ребенок уникален, вы это знали? – Кларисса сделала вид, что не услышала вопроса, а Эдди согласился с профессором и неохотно побрел за няней, решив, что сбегать иногда полезно. Кто знает, с кем сведет судьба.

Элизабетта привела Анри в комнату матери. Закрыла дверь на замок и включила верхний свет. Анри взглянул сначала на рояль, затем на портрет свекрови и ощутил присутствие духа Маргариты. Стало неловко. Раньше, когда они с Элизабеттой жили в этих комнатах, таких ощущений не возникало.

– Сыграй мне, – попросила она и подняла крышку рояля. – Третий концерт.

Анри покорно сел на черный табурет и положил руки на белые клавиши, стараясь вспомнить хотя бы мотив знаменитого классического произведения, о котором она говорила.

Элизабетта тем временем достала из шкафа кассетный магнитофон и включила в сеть. Из динамиков зазвучал знаменитый третий концерт. Анри убрал руки с рояля и удивленно посмотрел на жену. Элизабетта не торопилась объяснять поведение. Она повернулась лицом к портрету матери, сдвинула в сторону и открыла сейф ключом, который достала из кармана платья. Анри в недоумении наблюдал, как она выкладывает на крышку рояля толстые тетради и странно на него смотрит. Третий концерт звучал из динамиков, он прерывисто дышал, пытаясь понять суть тайны Элизабетты, а она, выкладывая последние тетради, готовилась к откровенному разговору. За пятнадцать лет Анри изучил характер жены и повадки. Он не умел лгать ей, а она ему.

Анри не удержался и взял одну из тетрадей. Он успел заметить, что страницы пожелтели, а половина информации устарела или была написана неразборчивым почерком. Анри присел на ковер, облокотился о ножки рояля и помог устроиться Элизабетте.

– Что это? – спросил он, размахивая одной из тетрадей с надписью «Четвертый слева». – И к чему весь этот спектакль с третьим концертом?

Элизабетта сердито на него посмотрела, забрала тетрадь и бросила в общую кучу.

– Оставим шутки на потом, – вполне серьезным голосом сказала она. – Мои друзья-враги что-то замышляют, и я хочу знать, что именно! Сегодня я поняла, что не могу доверять Клаусу, отцу, и даже верному Эдварду и нашему общему другу-спонсору Эрону Конли! Я могу рассчитывать только на себя и … твою помощь.

– Ты можешь объяснить, что случилось? – спросил Анри. Элизабетта показалась ему потерянной и странной. Взгляд его жены одновременно метал молнии и давал понять, что она справится с проблемами, но в то же время казался испуганным, словно она доживала последние часы, погружаясь в неизвестность и неопределенность.

– Не знаю, с чего начать, уж лучше на самом деле ни о чем не думать и ничего не делать – наслаждаться жизнью, веселиться, пить вино на вечеринках и приемах, жертвовать многомиллионные суммы, прикрываясь сиротами, манерами и лицемерной улыбкой. Я знала, что так будет, но все равно пришла к бабушке, когда она меня позвала. Я люблю быть в центре внимания и осознавать, что могу получить все, чего захочу. А на рассвете, когда я впервые вздумала пойти против, меня поставили на место.

Она вздохнула, сдерживая слезы. Анри впервые пожалел ее, чувствуя, что она многое держала в себе и тайны изводят ее. Он крепко прижал голову Элизабетты к груди под кульминацию третьего концерта – умения выбирать подходящую музыку она не утратила.

– Много лет назад прадед выдал бабушку замуж за очень богатого человека – Леона Андре. Бабуля после замужества жила вполне счастливо, воспитывая маму и дядю, разъезжала по благотворительным фондам, приютам, школам, прочим учреждениям и делами страны не интересовалась. Пока Леон внезапно не умер и не оставил в наследство состояние, здесь отмечу, деньги он завещал моей матери, бабушка могла ими распоряжаться до совершеннолетия мамы. И место главы овальных заседаний. Более десяти лет я пытаюсь понять цели, мотивы, задачи тайной организации. Утром выяснилось, что многое мне не говорят. Советники в очередной раз намекнули, что от широты души моего деда мне позволено возглавлять их улей и сидеть на стуле под номером «тринадцатый по центру»…

– Ничего не понимаю, ты о чем? – переспросил Анри.

– Советники управляют мной, как и бабушкой до меня. Леон Андре был для них авторитетом. И может быть, прочитав его записи в этих тетрадях, я узнаю, почему.

– Во что ты ввязалась? – спросил Анри. Она, понимая безрассудность собственных откровений, обняла его, отдаваясь ему, словно он, бедный музыкант с просвещенными идеями и бессодержательной жизнью, мог защитить от всеобщего зла, которое поглощало ее.

– Нет, ты неправ, – Элизабетта покачала головой.

«Только вера в наши чувства дает надежду».

Она вытерла черные круги под глазами и продолжила:

– Я была связана с ними с рождения, просто выросла и узнала правду, что не все в этой жизни идеально, как хотелось бы. Бабушка обещала, что к моей коронации овальные заседания ликвидирует, у них с Эдвардом был план. Идет двенадцатый год – я по-прежнему ничего не понимаю, возглавляю овальные заседания и не смею критиковать деятельность советников или сделать шаг в сторону без их ведома! Они сохранили мою власть (чтобы публику потешить) и ввели собственную модель управления в обеих странах. Отец отныне поддерживает их. Он оправдывает свои действия заботой обо мне. Я хочу верить ему, но не могу…

– Что содержится в архиве Леона Андре? – спросил Анри.